(Куплет 1) Опять за окном собирается дождь, И стены дышат знакомой тишью. Я пишу тебе письма, но это уже не стоит, Просто рефлекс, просто привычка души. В каждом «привет» поселился надлом, В каждом «как ты?» — невысказанный крик. Я так тщательно строил наш общий дом, Но фундаментом был лишь одинокий кирпич. (Припев) Это боль — тихая, как белый шум. Это страх остаться в этой пустоте навсегда. И в каждом твоём «всё хорошо» слышу я гул Оглушающей правды: не взаимно — да. Да, не взаимно — итог и приговор. Моя любовь — лишь тень на твоём тротуаре. И этот страх — не потерять, нет, — быть смешным, Пока я тону в собственной февральской оттепели. (Куплет 2) Мы играли в слова, где значения — ноль. «Дорогой», «милый», «я скучаю» — просто узор. Я как скрипка, что плачет на чужом утесоле, А твои пальцы давно позабыли аккорд. Я ищу в поиске «как перестать», «Как вычеркнуть солнце из полярной ночи». Я в плену у картинок из твоих «всех сторис», Где ты счастлив, конечно, и светятся ночи. (Припев) Это боль — тихая, как белый шум. Это страх остаться в этой пустоте навсегда. И в каждом твоём «всё хорошо» слышу я гул Оглушающей правды: не взаимно — да. Да, не взаимно — итог и приговор. Моя любовь — лишь тень на твоём тротуаре. И этот страх — не потерять, нет, — быть смешным, Пока я тону в собственной февральской оттепели. (Мост) Может, это не любовь, а просто ломка? Может, это не ты, а страх темноты? Но боль — она настоящая, она звонкая, Как хрусталь, разбитый о пустоту. И я прощаю тебя. Нет, я вру. Я прощаю себя за эту веру слепую. За то, что превратил в адзио свою судьбу, Когда ты лишь молчала, уходя по краю. (Финальный припев) И остаётся боль — просто фон, белый шум. И остаётся страх начинать всё сначала. Но слово из трёх слогов — мой подводный каньон — Не взаимно. И точка. И нет причала. Не взаимно. И ветер. И сбитый режим. И шрам, что проступит, когда станет тепло. Я научусь дышать этим горьким дымом. Не взаимно. Боль. Страх… Но всё равно… (Аутро) Всё равно когда-нибудь… Этот шум… Станет тишиной…